gloria_mu (gloria_mu) wrote,
gloria_mu
gloria_mu

Category:

лес

 

Игорек однажды рассказал мне про свой «первый выход в свет» - как он, совсем еще маленьким мальчиком, вышел в первый раз со двора на улицу и встретил деревенских детей.

- Ты кто такой, говорит мне тогда Степка, ну, я обозвался, а Степка тогда говорит, - а, цыганча, бейте его, хлопцы, - и как даст мне в нос…Ну, и я ему дал в нос, и тогда они на меня все как навалились, а я так напугался, и как побегу от них, а они за мной…Все…А я так напугался, что себя не помнил…

- Как животное? – осторожно спросила я

- Какое животное? – сбился Игорек

- Ну, как Миша, когда в нас камни кидали, помнишь?

- А…Да…Так точно и есть, - согласился Игорек, - бежал, не разбирая дороги, аж в балку скатился, потом дальше в лес побежал. Бежал и бежал, уже их и не слышно было, а я все равно бежал…Потом увидел дом, забежал и заховался как мыша…

- Не ври, Игореша, - я толкнула его локтем под бок, - ты же по лесу бежал, какой же дом в лесу?

- Та честное индейское, был дом, - Игорек честно таращил глаза, - чи хатка старая от лесника, чи шо…Ясли там на дворе стояли, не веришь, так я покажу…

-Ага. А дальше-то что было?

- Сидел я там, пока не стемнело, а потом меня такая злость взяла, шо я такой трусляка, я вылез и домой пошел. Решил, шо никогда больше бояться никого не буду, пусть хоть убивают, я больше не побегу. Ну, ты знаешь. А потом домой пошел, пришел уже ночью, мамка аж охрипла от крика…

- А как же ты вышел? Вернулся по следам? – я очень удивилась рассказу Игоря. Сама я, конечно, таскалась в лес тишком, но у меня-то был Мишенька, который откуда хочешь выведет, но чтобы трехлетний мальчишка ночью в лесу не заблудился?

- Та какие следы? Не, не по следам. Не знаю, как. Шел себе и шел, пока не вышел. И теперь я ничего не боюсь, никогда, почти как ты. Ты ж ничего не боишься, да? Ни привидений, ни собак, ни шо побьют. Да?

- Не знаю, - сказала я, - наверное, чего-то боюсь. Папа говорит, что не надо бояться страха. Что если страх запрятать глубоко в своем сердце, и сделать вид, что его нету, - я старательно вспоминала папины слова, - то тогда он породит чудовищ, и они тебя сожрут. Надо всегда знать, чего боишься. Другим можно не говорить, а себе самому надо обязательно.

- Та шо я, псих – с собой разговаривать? – засмеялся Игорек

- Ну, не только психи с собой разговаривают, - сказала я, - если будешь знать свой страх, сможешь его преодолеть. Вот смотри, надо так, - я взяла Игорька за плечо, и поставила перед собой, - вот как будто я -  зеркало. А теперь говори, чего боишься.

- Та ничего, - развел руками мальчик

- Ну, подумай

Игорек задумался.

- О! Вспомнил! Я боюсь, что меня сожрут свиньи, - сказал он, глядя мне в глаза, - помнишь, на выпасе Олежка рассказывал, как того пьяного в колхозе свиньи съели? Так я теперь и боюсь…

- Хорошо, пойдем тогда свинарник чистить и свиней купать, - сказала я, а Игорек снова засмеялся и обозвал меня крысой.

Наших свиней раньше не выпускали во двор, уж больно были огромные и злющие, да и меня папа долго не хотел к ним подпускать, но, несмотря на то, что свиньи – подозрительные, опасные, прожорливые твари, мне и с ними удалось поладить, и теперь, если выдавался особенно жаркий денек, мы выпускали их из загона и поливали из шланга у колонки, это называлось «купать свиней». Правда, после этого купания они обычно бывали еще грязнее, чем раньше – мы наливали огромную лужу, в которой животные очень любили полежать. Я относилась к свиньям с особой нежностью и жалостью – из-за того, что их убьют и съедят. Я даже подумывала о том, чтобы выпустить их в лес, где они станут настоящими дикими кабанами, но Игорек мне отсоветовал, сказал, - там их тоже сожрут – волки, - и добавил, - такая уж она, свинячья доля – быть сожранным.

Поэтому я с ними и возилась – смирившись с неизбежной свиной гибелью, я старалась, как могла, развлечь их, пока они живы. Свиньи оказались очень умными, очень, даже умнее собак, Игорек и то удивлялся:

- Ты смотри, все понимают! Вот правду говорят, что ты – веснянка, с любой тварью разговариваешь.

- Игорь, так это не потому, что я разговариваю, они просто сами умные, - отвечала я, почесывая за ухом триста кил потенциальных котлет. « Котлеты» радостно хрюкали и подставляли еще и жопу почесать, - а про тот дом в лесу, Дзыга…Пойдем завтра, поищем? Ты помнишь, где он?

- Та найду. По следам вернусь, - пошутил Игорь, - только Мурку с собой не будем брать, шоб волков не приманивать.

Волков в нашем лесу, наверное, не было. Во всяком случае, никто о них не слышал. Кабаны были, и олени забредали, и другая всякая живность. Лес был не очень большой, папа говорил, что если бы посмотреть на него сверху, он был бы похож формой на каплю, отделившуюся от большого лесного массива.

Местные ходили туда по грибы, по ягоды, порыбачить на речных озерах, но это было так, баловство, а не промысел. Детишки тоже туда бегали, но не по одному-по двое, а стайками, так что нам с Игорем досталось бы, если бы кто узнал, что мы повадились туда ходить вдвоем.

А мы повадились, даже в индейцев перестали играть, нашей любимой игрой стал лес. Мы оставляли все свое индейское снаряжение на опушке, в бурьянах. Игорь говорил:

- Мы же не настоящие индейцы, а он – такой настоящий, так уже пойдем как есть.

Закончив работу, мы брали какой-нибудь еды, бутылку молока, и отправлялись бездумно шататься по лесу. Нам очень нравилась эта особенная лесная тишина, сплетаемая из множества звуков – щебета птиц, звона насекомых, шелеста листьев, нравилось наблюдать за птицами на озере, нравилось объедать кусты дикой малины, пусть малины этой и дома у нас было навалом.

Игорь легко нашел тот домик лесника, о котором говорил, мальчишка вообще на удивление хорошо ориентировался в лесу, хотя следопыты из нас были, признаться, хреновые. Папинька мой никогда не брал меня на охоту и натаску собак – знал, что я буду рыдать над каждым зайцем, так что учиться было не у кого.

Домик был маленький, бревенчатый. Игорь потрогал потемневшие от сырости стены и сказал:

- Как бабки-ежкина избушка, да?

Я кивнула. У нас так никто не строил, деревянных домов не было вообще – шлакоблок, кирпич, или мазанки. Мы обошли домик кругом. На заброшенном огороде, среди лесных трав, до сих пор рос одичавший картофель, кое-где пустила стрелы редиска. За огородом была вырыта большая яма.

- Не похоже на зверей, - сказала я, а Игорь, подумав, ответил, - Та то погреб рыли и бросили.

 Перед домиком стояли ясли – подкармливать зимой оленей.

-Точно, от лесничества, - сказала я, и мы пошли в дом.

Тяжелая деревянная дверь отсырела, разбухла и никак не хотела открываться, мы с Игорьком, пыхтя, тянули ручку вдвоем как репку. Наконец, загребая землю, дверь сдвинулась. Мы не стали открывать ее до конца и пролезли в щель.

По стенам ползла плесень, в домике было полутемно и нестерпимо воняло падалью.

- Или зверушка заползла какая и подохла? – Игорек стал осматривать углы, но зверушкой оказался старый, склизкий кожух, забытый на лавке.

- Надо тут все помыть, и будет у нас настоящий тайный дом,  – сказал Игорек

- Давай, - согласилась я, - а сейчас пойдем, а то Миша волнуется, - пес скулил и скребся снаружи, он был слишком большой, чтобы пролезть вслед за нами.

На следующий день мы крались из дома с весьма странным набором – ведром, кучей ветоши, лопатой и куском хозяйственного мыла.

- Вы куда это? – окликнул нас конюх Петро

- По грибы, - пискнул Игорь, ухватил меня за руку, и мы убежали, звеня ведром.

Добравшись до нашего домика, мы открыли настежь дверь, и, первым делом, ухватив кожух лопухами, потащили его вон.

- Фу, ну и вонища, - мы бросили кожух на землю, Игорь пытался зажать нос тыльной стороной руки, - надо его спалить….

- Да ты что? Лес скорее спалим, а он только больше развоняется. Давай  лучше зароем его в той яме?

- Давай. Взяли, - скомандовал Игорь, и мы потащили кожух к яме за домом, где и похоронили с почестями.

Целый день мы скребли и чистили дом, таская воду из озерца, что было неподалеку. Стекла в окнах оказались целыми, в домике была даже маленькая грубка, но мы побоялись ее топить, и, расчистив небольшую площадку перед домом, сложили очаг из камней, чтобы согреть воды.

Мы сидели у костра, чумазые и довольные, и я, смеясь, сказала Игорьку:

- Видела бы нас твоя мама… Еле выпихала погулять от домашней работы, так мы и в лесу нашли, что помыть.

- А и правда, - сказал Игорь, улыбнувшись, - зато у нас теперь есть свой собственный дом, -  глаза у него сияли, свой дом – это была давняя мечта Игоря, мальчик мог часами рассказывать мне, каким он будет, и вот теперь он у нас появился.

Мы постепенно натаскали туда запасов еды, соли, спичек, принесли старых половичков с чердака, два одеяла, а главное – книжки.

Я перетаскала из дому все книги Акимушкина, справочник лекарственных растений, энциклопедию птиц, и нашу самую любимую – «Следы животных».

Мы днями напролет лежали в кустах у озера, пытаясь определить названия прилетающих туда птиц, таскались по лесу, сверяя по книжке следы зверей, и как-то раз наткнулись на странный след.

-  Волк, - выдохнул Игорь, - да смотри, какой здоровый…

- Нет, Игорь, это собачий след. Волчий – более собранный, смотри, - и я показала Игорьку картинку в книжке

- Не может быть такого здоровущего собаки, - покачал головой Игорь, - тут же добрых двадцать сантиметров

- Ну, не знаю…Может, в лесу выросла? Но это точно не волк, - убежденно сказала я.

-  Точно, в лесу!  Дикая собака динго, вот это кто! -   Игорек был в восторге, но я скептически качала головой. Нет, если бы он сказал, что это след дракона или василиска, я, может быть, и поверила бы, но про собак динго я точно знала – они живут в Австралии, а здесь их быть не может.

- Да подожди, подожди, - не унимался Игорек, - я знаю про Австралию. Но там же они –просто одичавшие собаки, так почему здесь быть не может?

- Потому что там они – очень давно одичавшие собаки, завезенные первыми переселенцами. А здесь и бродячих-то собак нет.

- Говоришь, нет? – Игорь медленно перевел взгляд на Мишу, - а этот откудова взялся?

Я тоже посмотрела на Мишу, пристально, как в первый раз. У нас действительно не было бродячих собак, всех лишних щенков сразу топили, и это была еще одна моя заноза, я никак не могла к этому привыкнуть. Если я видела в деревне щенную суку, я начинала ходить за ее хозяевами, упрашивая не топить щенков, а отдать мне. Меня знали, поэтому всегда обещали, но часто обманывали – приходилось следить, но так удавалось спасти не больше трех пометов за год. Папа этого моего поведения не одобрял, но «бобиков» не отнимал, позволял выкармливать и пристраивал потом покупателям  породистых щенков в довесок. Многие брали, но, все равно, для меня это была больная тема. Однако Игорь был прав – бродячих собак у нас не было.

Мишенька засмущался под пристальными взглядами, заскулил, сел, встал, потом лег и закрыл лапами нос – не мог понять, что он не так сделал, чего от него хотят.

- Миша, успокойся, мой хороший, - я приласкала пса, а Игорек, все так же глядя на него, задумчиво сказал:

- Рыженький. Пушистенький. Морда вострая. Похож. Точно, он дикая собака динго, Глория. Хочешь – посмотри по книжке.

- Ну, они же, вроде, желтенькие такие? – сомневалась я

- А это – местная разновидность, - уверенно сказал Игорь,стал гладить Мишу по загривку и приговаривать, - Мишаня, ты ж дикая собака, да? Давай, отведи нас к своим…. – потом повернулся ко мне, - Глория, давай их найдем, а? Они точно где-то здесь, Миша тогда, наверное, нечаянно из лесу вышел, а тут и ты идешь. Он тебя и полюбил, тебя ж все звери любят. Давай их найдем, пожалуйста!

- Ну-ну, смотри, как бы они тебя не нашли. Эта скотина должна быть размером с теленка, судя по следу. И если она где-то здесь, нам надо сматываться, - саркастически заметила я.

- Нет, нет, ничего нам не будет, они тебя полюбят, так же как Миша, ты с ними договоришься. Ну, пожалуйста, давай найдем гнездо диких собак, это будет…просто…просто…Тебе разве не интересно? – все уговаривал меня Игорек, и я сдалась:

- Ладно, попробуем. Только след старый, навряд ли Миша его возьмет. Миша, ищи!- я подвела собаку к следу, но пес понюхал и заскулил, - Видишь? – обратилась я к Игорю, - не может.

- А вдруг он не хочет своих выдавать? – зашептал мне на ухо Игорек

- Ну, не хочет - так не хочет. Я его заставлять не буду. И, вообще, пошли домой, там Мурка одна совсем уже от скуки закисла, так нельзя.

И мы пошли, и просидели в деревне безвылазно два дня, развлекая публику и Мурку выступлениями. Мурка на самом деле очень любила «показывать цирк», и теперь, из-за того, что мы оставляли ее одну, не брали в лес, она грустила.  Когда кто-нибудь входил в амбар, она начинала танцевать, или совать «лапу», а если на нее не обращали внимания и уходили – тоскливо блеяла вслед. Поэтому, сколько Игорь не закидывал удочки про пойти в лес, я сурово отвечала, - нет уж, так нечестно. Пусть Мурка наиграется, тогда пойдем. Но за два дня Игорь прожужжал мне все уши дикими собаками, и я согласилась. Не то, что я в них верила особо, но эта игра была не хуже любой другой. В индейцев же мы играли, почему бы не поиграть в поиск диких собак?

И мы стали искать собак.

Мы рыскали по лесу, уходя все дальше и дальше от нашей избушки, но безрезультатно. Никаких собак нигде не было. Игорь, всерьез уверенный, что Миша все понимает, просто сказать не хочет, вел с собакой долгие беседы.

- Миша, ну, скажи, где они прячутся, - увещевал он пса, - мы им ничего не сделаем, даже подходить не будем. Просто посмотрим, и все. Ну, скажи, Мишенька

- Гуфф, - радостно отвечал Миша, услыхав знакомое «скажи».

Однажды нас занесло в самую чащу, и на влажном глинистом берегу ручья мы увидели маленькие следочки, смахивающие на человечьи.

- Это что еще такое? – удивился Игорь, присматриваясь к следам, - Дите? Босое? В лесу?

- Ага, с когтями дите, Игореша, - разогнувшись, сказала я.

- Лесовик, - похолодел Игорь, - Купаться приходил…Тикаймо отсюда, Глория! Закружит!

- Игорь, это не лесовик, это – хуже. Медвежонок. Надо уходить, но осторожно, - оглядываясь, тихо сказала я.

- Глория, тут нету медведей

- Зато лесовиков навалом, - я снова огляделась и сказала Мише, - Мишенька, выводи нас отсюда, но молчком. Тихо, понял?

Пес ткнулся мне носом в руку – понял, мол, - я цапнула его за ошейник и мы полезли наверх ( ручеек был на дне оврага).

Стараясь не шуметь, мы пробирались сквозь заросли. Мы двигались пригнувшись, гуськом, сторожко прислушиваясь к лесному гомону, хотя в этом не было смысла. Лес не говорил с нами, вернее, мы не понимали лесного языка. Сойки не орут – и ладно.

Так мы прошли почти половину пути, уже стали попадаться тропинки, протоптанные человеком, мы вздохнули с облегчением, и тут Миша лег – это был знак, что неподалеку опасность. Мы с Игорем осторожно выглянули из-за кустов, и на поляне, залитой солнцем, увидели медвежонка.

Звереныш валялся в траве, сбивая лапами пух с одуванчиков, садился, тряс головой, смешно морщил нос, похожий на черный поросячий пятачок, и оттопыривал нижнюю губу.

-  Ой, Глория, смотри, какой смешной… Играется… - зашептал мне Игорь

Я не утерпела и высунулась из листвы, чтобы рассмотреть медвежонка получше. Похож он был на летнюю белку-переростка – паршивая, словно пеплом присыпанная шубка, торчащие лопатки. Тонкие, длинные лапы-руки выглядели трогательно и жалко.

- Он совсем не страшный, правда? – шепнула я, но шепота моего Игорь не услышал. Из кустов малинника на том конце поляны раздался рев, и оттуда полезла огромная, бурая, лоснящаяся медвежья задница.

- Ой, мама, - прошептал на вдохе Игорь.

- Именно, что мама… Бежим! Миша, домой! – и мы со всех ног побежали за собакой, не разбирая дороги, проламываясь сквозь кусты, перепрыгивая большие древесные корни, пока не выбежали, наконец, из лесу. Выцарапавшись из балки на лужок, мы повалились в траву, задыхаясь и хохоча.

- Ушли…Ушли…Ай, малацца, Михуил! - Игорек вскакивал, обнимал Мишу за шею, гладил, и снова, смеясь, валился в траву, потом поворачивался ко мне, - Ты видела, Глория? Нет, ты видела, какая страшенная жопа? А какие ж у нее зубы?

- У жопы? – взвизгивая от смеха, спрашивала я.

- Зубы? У жопы? Ой, мамочки, держите меня, - Игорек, схватившись за живот, корчился от смеха.

Мы были очень напуганы, очень, но страх был  почему-то веселый, от него было щекотно в груди и носу как от напитка «Буратино».Мы смеялись и не могли остановиться.

- А она за нами бежала? – сжимаясь от этого веселого страха, спрашивала я.

- Кто? Жопа? – и мы снова хохотали, катаясь по траве.

Отсмеявшись, мы поднялись и побрели к деревне (возвращаться в лес че-та охоты не было)

- Чего нам теперь делать? И откуда эта жопа взялась на наши головы? – с досадой спросил Игорек.

- Пришла из большого леса, - мы медленно шли в пожелтевшей от зноя траве, орали кузнечики, но, казалось, что это от жары звенит в ушах, - Папа говорил, что они любят шляться – медведи. Вот и пришла. Но ты не бойся, они погуляют, и обратно убредут, им здесь места мало. И вот еще что, - я остановилась и взяла Игорька за руку, - ты не говори никому, что мы их видели, хорошо? А то мой папа вдруг ее убьет, - я закусила губу. Мне очень не нравилось, что мой папа – охотник, он мне сто раз объяснял про спорт, но я никак не понимала, что это за спорт такой – убивать.

- Не, не убьет, - Игорек сжал мою руку, а другой обнял за плечи, увлекая к деревне, - не боись. Медведицев с медвежонками нельзя убивать – такой закон.

- Все равно, не говори. Пожалуйста.

- Ладно, не скажу. Только тогда надо ямку вырыть, - это была любимая игра Игорька, с тех пор, как я рассказала ему сказку о говорящем тростнике, он все не оставлял надежды вырастить такой же. Поэтому все свои тайны мы выбалтывали в ямки на берегу пруда, тщательно закапывали, а потом долго бегали проверять, не выросло ли чего? Не шепчет ли тростник? Пока не вышло ни разу, но Игорь не сдавался.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 66 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →