gloria_mu (gloria_mu) wrote,
gloria_mu
gloria_mu

Category:

Мемуар прасабаку (эпизод 2)

 

 

Пробуждение мое было ужасным, даже ужаснее пробуждения игемона

( и мне бы очень хотелось знать, кто первым придумал эту фразу. Гуголь вот дает 220 ссылок, я же смутно помню какой-то готический роман с нервной героиней, но не факт, что это – первонах).

Ладно, пусть его.

Так вот – пробуждение мое было ужасным – грохот, визг, меня дернуло за руку и потащило, выворачивая плечевой сустав.

Я никак не могла вынырнуть из сна, мне снилось, что я падаю с лошади, запутавшись рукою в поводе. Похолодев от мысли – губы порву… порву губы скотине -  я стала судорожно высвобождать руку и проснулась.

Я сидела на полу посреди комнаты как русалочка – ноги плотно укутаны пледом, за дверью визжала мама, а под дверью рычал и скалился пес.

- Доброе утро, -  сказала я собаке и тихо рассмеялась

- Г-р-р-р-а-а-к-хх… - ответил пес

- Да не Гракх, а Ричард

Взгляд у Ричарда был вполне осмысленным, не как вчера, а вполне нормальный такой собачий взгляд, просто испуганный и злобный.

- Это хорошо, - вслух сказала я, - А может, ты успокоишься, мальчик? Ну, чего ты опять воюешь?

Ричард, рявкнув, подался ко мне, и стало ясно – нет, успокаиваться он не собирался.

А еще мама…

Я сказала громко, но очень спокойно:

- Мама, если ты не перестанешь, он меня сожрет.

Маму как выключили.

«А все-таки она у меня молодец», подумала я.

Теперь собака.

Пес был напуган – мамиными воплями, незнакомой обстановкой, припав к полу он угрожающе рычал как холодильник ЗИЛ. Он был готов напасть, но я вот не была готова к тому, чтобы мной позавтракали.

Геша говорил – у тебя всегда есть 30 секунд. Ну, почти всегда.

Я опять затянула песню про «хорошего мальчика», а сама стала потихоньку оглядываться, и – ура!- вот она, принесенная вечером миска с мясом. Еда, правда, выглядела не очень – за ночь яйцо присохло мерзкой пленкой, но запах был вполне приемлемым.

Все так же щебеча с собакой, я стала аккуратно подползать к миске.

Ричард рычал и не спускал с меня глаз.

Добравшись до миски, я призадумалась. Бросать псу мясо было неразумно – скорее всего, он бы кинулся и перекусил мне руку. Я решила рискнуть – почти не дыша, осторожно, одной кистью, толкнула миску к Ричарду. Мне свезло, и она остановилась в двух шагах от пса – ровно как надо.

Ричард принюхался.

- Поешь,- покивала  я, - давай, не бойся…

На мое счастье, пес был совсем необученным. Поразмыслив, он подошел к миске, и стал не спеша и с достоинством есть.

Я удивилась – собака была голодной минимум сутки. Но удивлялась я уже с подоконника – пока пес отвлекся на еду, я быстренько выпуталась из пледа, и забралась туда. Я не собиралась прятаться от Ричарда – просто надо было освободить ему площадку, чтобы он освоился.

Пес поел, попил воды, а потом пошел-таки обнюхивать все в комнате, время от времени подозрительно на меня поглядывая. Комната была небольшой, да еще диванчик и письменный стол, так что пес покрутился немного, подошел к окну и сел, с интересом глядя на меня.

- Ну, что, бука, будем знакомиться? – я протянула псу открытые ладони, он их внимательно обнюхал и даже шевельнул хвостом.

Я сползла с подоконника, присела рядом с Ричардом на корточки и снова завела:

- Вот и молодец, вот и умница, - я погладила ему шею, легонько почесала след от ошейника, - ну, помнишь меня, дружище? Вот и хорошо…

Мне надо было вывести его на улицу, научить «гулять». Знать бы еще, как себя поведет такая свирепая собака… Я слышала, что мама так и стоит под дверью, поэтому, не меняя интонации, только чуть повысив голос, и продолжая поглаживать пса, сказала:

- Мам, извини, пожалуйста, что я привела собаку без спросу, я тебе потом объясню все, ладно? Мам, мне надо с ним выйти, а он …ну, сердитый зверь, мам… Мам, ты открой входную дверь, а сама посиди в спальне пока, хорошо? Мы погуляем, а потом я тебе все расскажу…Пожалуйста, мам…

Я затаила дыхание, прислушиваясь. Мама у меня молодец, конечно, но она всего лишь мама. А от этих родителей непонятно, чего и ждать. Они на все способны.

Но мама не подвела. Минуты через три щелкнул замок, а потом мягко затворилась дверь в спальню.

- Ну, что ж, дорога свободна,  - сказала я Ричарду, поднимаясь, - Рискуем, царь зверей?

Стараясь двигаться плавно и без лишнего шума, я достала из ящика стола еще две «офицерки» (дед мне их таскал) и соорудила что-то вроде поводка. Намотав его на руку, я открыла дверь.

Сумрак коридора, прохлада парадного – и мы вынырнули в солнечное, шумное, совсем уже не раннее утро.

Я покрепче перехватила поводок и перенесла вес тела на пятки, но пес не стал тянуть, а, наоборот, вроде как испугался и прижался ко мне. Люди, орущие воробьи, машины…Я потрепала Ричарда по холке:

- Не бойся….. Эх, дурачок, надо было тебя Монте-Кристой назвать…

Но, по правде, то, что пес оробел, а не озлился, было мне только на руку. Я отвела его за дом, где  потише. Пес обнюхал и обоссал все кусты, и стал понемногу приходить в себя, но я заметила, что он себя чувствует спокойно, только когда поводок натянут.

- Привык, что за шею тебя держит? Ладно, не беда, пройдет….

Я повела его назад, стараясь подальше обходить прохожих, у парадного он слегка заартачился, глядя на меня тревожно.

- Ну, что ты? – я присела рядом, почесала его за ушами. – Мы же там были уже, и совсем не страшно. Домой, Ричард, пойдем домой…

Мама, умница, не стала запирать дверь, и я спокойно провела пса к себе и попыталась проскользнуть в ванную, чтобы уже, наконец, умыться. Тут-то мама меня и поймала.

- Ты мне объяснишь, что все это значит? – сердито спросила она – Где ты взяла собаку? Почему без разрешения?

Голос у мамы был не то, что громкий, а….гхм…проникающий. Ричард залаял и забился тушкой в дверь.

- Мам, тише, - попросила я, - ты иди, я сейчас…только собаку успокою…

Мама фыркнула, повернулась на каблуках и процокала в кухню – там у нас был штаб.

А я подумала – ну, вот если сейчас он меня впустит, значит все, дело сделано. Поворковав для порядку под дверью, я вошла. Пес ткнулся мне носом в руки, а я его погладила.

- Все хорошо мальчик, видишь, все у нас получилось.

И я пошла сдаваться маме.

Мама и отчим завтракали. Когда я вошла, они сделали специальные «судейские лица». Я решила подыграть, вытащила табуретку на середину кухни и села напротив. Как подсудимый, ога.

- Ну? – сказала мама.

И я все рассказала. Как было.

Моя мама не стала падать в обморок с воплями – А! Он же мог откусить тебе ножки! Ручки! И даже ушки!

Нет, она совсем неплохо меня знала (потому что сама и сделала, и с тех пор мы не расставались надолго), поэтому если бы я даже привела домой трехметровую зловонную нильскую рептилию, мама бы спросила только – да-да, где я ее взяла, и почему без разрешения. А на эти вопросы я как раз и ответила.

Отчим тоже прореагировал скупо.

- Вот ведь маугли, - сказал он с усмешкой

Но мама все еще сердилась:

- А лодочник? Он же тебя в милицию сдаст. Это же кража. Дожили до праздничка, - добавила она, обращаясь к мужу, - ребенок – вор!

Но отчим только рассмеялся:

- Ань, ну какая милиция? Я представляю себе его лицо, - и он забубнил, раздув щеки, - Что украли? Собаку украли…Какую собаку? Сторожевую собаку, о-о-очень злую, - и он снова расхохотался в голос.

- Тебе бы все шуточки, - раздраженно сказала мама, - А что мы теперь с этой тварью будем делать? А кормить чем?

- Со мной? – тихо спросила я, - Так я не много ем…

Отчим совсем зашелся от смеха, а мама расстроилась.

- Шуты. Змеи ядовитые, - грустно сказала она – И, вообще, Гло. Тебе что-то натрепал мальчишка, а ты и поверила. А вдруг наврал? И никто не собирался убивать собаку?

- Ну, ма, - обиженно ответила я, - ну, я дура, да? Он правда сидел на короткой цепи – а это бессмысленно. Если бы я была вор, - я смутилась, - обычный вор…Я бы легко прошла мимо собаки, куда мне надо. И покормить его никто вчера не приехал…и воды в миске не было…А было жарко, тут от жажды одной свихнешься…Видно было, что плюнули на пса, понимаешь?

- Все равно, - мама сердилась все больше, - Мы не можем его оставить. Нас пять человек в квартире. И кот, - добавила она воинственно, - И мы его не прокормим – он огромный же. Ты совсем не думаешь, что делаешь…

- Рубец, - быстро сказала я, - как папа готовил, я умею. И у меня есть деньги, я же работаю, мам, мне хватит…

- Рубец, ф-фу, - скривилась мама, - работает она… Нет.

- Мам, на неделю всего, а потом я его на конюшню отведу…

- Так сегодня и отведи.

Я испуганно замахала руками:

- Что ты, мама, нельзя его сейчас…Он вон злющий, нервный – битый потому что. Он там укусит кого-нибудь. А на цепь его никак нельзя….второй раз. Это все будет, конец собаке, ну, мам…

Мама забарабанила пальцами по столу.

Я решилась на отвлекающий маневр – все равно надо было сказать.

- Мам, - робко начала я, - А можно, я сегодня в школу не пойду? Нельзя пса дома оставлять сразу одного, надо выгонять его, поучить, а завтра…

- Что-о-о-о? – мамин голос взметнулся как птица, и полетел все выше и выше, до ультразвука, – что? Школа – это святое. Ты что придумала? Да ни в коем случае…

Тут вмешался отчим.

- Ань, да отпусти ты свое маугли один раз, пусть побегает с собачкой… Ну, посмотри на нее – то учеба, то тренировки, она ж уже синяя вся от этой школы, и руки как спички.

Мама не ожидала удара с фланга.

- Это не от школы, - сказала она сварливо, - это все паршивая эта конюшня. Их там бьют. Нет, ну ты представляешь – этот мерзавец, тренер, лупит их батогом. Ты ее не видел, да она вся вот в таких синяках, - мама показала ладонь и завелась не на шутку, - Это же садист. Садист. Его из цирка выгнали за садизм, а эти умники подобрали – к детям. Нет, ну ты представляешь? Вот я до него доберусь, до этого подонка…

Я вздохнула.

- Мам. Во-первых, не батогом, а шамбарьером, - я говорила нарочито нудным голосом, - а, во-вторых, не бьет.

Я тихо сползла с табуретки, подкралась к маме, и несильно ткнула ее пальцем в бок. Мама взвизгнула и изменила позу.

- Вот видишь, мам, - назидательно сказала я, - а теперь представь, что ты – на скачущей лошади…

- Да отстань ты от меня, - мама отмахнулась

- Ну, мам, - надо было закрыть эту тему с побоями, - вот представь, что я сказала тебе это словами – опусти левое плечо к бедру и прижми локоть к боку. Да, левый же локоть. Это очень долго, понимаешь? Пока тренер будет это говорить, можно уже десять раз упасть и уби…сильно удариться. А шамбарьер – как указка. Ткнул в нужное место – и порядок. А ты говоришь – бьет…  Да и не больно совсем, – приврала я на всякий случай.

Но мама не любила сдаваться.

- Вот заберу тебя оттуда, и будешь в музыкальную школу ходить, как все дети… - проворчала она.

Я промолчала. Я точно знала, что ни в какую музыкальную школу она меня не отдаст – после того, как мама «сдала» меня в конно-спортивную, я перестала болеть. Совсем. И мама страшно боялась, что начну опять, если заберет. Это было так – просто попугать.

- Ань, ну, хватит уже, - отчим легко поцеловал маму в висок,  - пусть идет. Волколака этого дома оставлять нельзя, деда нет, он бабушку сожрет к чертовой матери. И кота твоего, ты подумала?

- А уроки на завтра? – слабо возразила мама

- Да узнает у кого-нибудь, - и отчим незаметно сделал мне знак рукой – мол, проваливай отсюда.

Я ужом выскользнула из кухни, пробормотав:

- Спасибо, дядь Степан

Не веря своему счастью, я закрылась в ванной, вымылась, переоделась и, пригладив мокрыми руками так и не расплетенные с вечера косы, связала их тугим узлом на затылке.

Да, у меня были косы. Не косички – косы, черт их подери, меня не стригли с пяти лет.

Мое проклятие в драках.

И, парни, если вот вы сейчас с гордостью подумали о своих яйцах – то не надо. Яйца – это погремушки боли по сравнению с косами.

Когда какой-нибудь засранец хватает тебя за косу и сцукотащит – голова просто взрывается, так больно. А если за две, и в разные стороны?

Обидеть меня, конечно, было не так-то просто - спасала гимнастическая подготовка, да и боли я не особенно боялась – дело привычное у конников, но я впадала в настоящую ярость берсерка, если кто-нибудь использовал этот грязный прием. Наверное, единственный способ был получить от меня по полной – я еще и лежачего потом могла ногами попинать, хотя обычно – ни-ни. Не знаю уж как там с атавистическим ужасом – ну, про миллионы женщин, которых…- просто очень больно и унизительно.

Надо думать, я хотела состричь эту пакость. Но мама…

Мама всегда хотела девочку. Не такую как я – а настоящую девочку, чтобы наряжать ее в платьица, завязывать бантики, дарить кукол.

Игрушки у меня вывелись еще года три назад, платьев я не носила, не могла же я ее лишить еще и бантиков?

Я выкатилась из ванной, и наткнулась на маму, держащую в руках большую кастрюлю.

- На, - она ткнула в меня кастрюлей, - этому своему…чудовищу. Он вон здоровый какой, а что там той говядины было…

Мама грустно вздохнула, а я почувствовала себя виноватой. Думаю, что любого другого советского ребенка за покражу полутора килограммов говядины самого бы подали к столу запеченным с яблоками.

- Мам, прости…- начала я, но она меня прервала:

- Ничего, у меня там еще фарш был. Котлеты сделаю. У тебя ведь не так много капризов, детка, - мама была какой-то необычно печальной, - Совсем немного. Ничего-то тебе не надо, ничего не просишь, даже книжки свои сама покупаешь…

- Мам, ты что? – спросила я с беспокойством, но она только покачала головой и сунула мне кастрюлю в руки.

- Спасибо, мама, - сказала я, но, заглянув в кастрюлю, мысленно застонала и воспроизвела пару матерных композиций из репертуара наших конюхов. Там были макароны – в мясном бульоне и с кусками сырого мяса, да, но – макароны.

«Служебной собаке…макароны…ужас» - однако, успокоив себя банальным – на войне как на войне и один раз не пидорас, я снова сказала:

- Спасибо

Но мама не зря жила с моим папой десять лет

- Я знаю, что ему не надо давать мучного, просто больше ничего нет,- она вздохнула и погладила меня по макушке,- Не беспокойся. У дяди Степана сегодня днем нет лекций, он сказал, что все купит. Ты только скажи, что надо, - она снова вздохнула и задумчиво добавила, - Может, он и прав. Ты все время учишься. Или занимаешься. Не бегаешь с другими детьми…так хоть с собакой…

Я рассмеялась и потерлась лбом об ее плечо:

- Мам, я бегаю с другими детьми. Кроссы. Три раза в неделю…

- Да, ну тебя, - мама сунула мне в карман каких-то денег, - вот, купи псу ошейник и поводок…и намордник, - голос ее стал строже, - Обязательно намордник… А то, и правда, бабушку сожрет…Тебе еще нужно что-нибудь?

- Мам, бельевая веревка нужна, длинная, потолще…

Мама невесело рассмеялась:

- Это мне теперь нужна веревка…и мыло…ну, ладно, поищу

- Спасибо, мам, - сказала я ей вслед, подумав – это просто день благодарения какой-то.

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 77 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →