Чеховский фестиваль, да.

Разговоры за искусство, за жизнь, за восточную философию. Слухи. Сплетни.

Разведка внезапно донесла, что мой любимый не просто так ездит в свои командировки, а в этих своих командировках поебывает одну такую Танечку.

- Танечка – блондинка и психолог, - тараторила Разведка, - но тебе, конечно, в подметки не годиться…

- Да неужели? – вежливо поинтересовалась я.

Разведка осеклась, и посмотрела на меня обиженно. Ну, еще бы – черт знает откуда тащить во рту горячую картофелину новости, надеясь вывалить ее мне и получить заслуженную награду – если не настоящий французский цырк, то хотя бы скромную, но со вкусом обставленную истерику, а тут всего лишь сраное «да неужели?», и никто даже кофе не подавился.

- Нам, конечно, всем тебя очень жалко было, - попробовала Разведка зайти с другого боку, - но ты же должна понимать… Он – творческая личность…птица высокого полета…волк-одиночка…

- Хой-хой-хой, - подумала я, пока Разведка перечисляла весь приличествующий случаю зоопарк, - и чем же это буриданов пегас лучше осла? крылышки оборвать – и та же фигня получится…

- …надо переждать, - продолжала авторитетно вещать разведка, - это кризис совместной жизни. Бывает через год, через три, через пять лет, надо переждать, перетерпеть…

- Хой-хой-хой, - снова подумала я, - вот только этого мне не хватало. Хуже нет испытания для решительной женщины, чем вляпаться в осенний марафон. Нет, эта дистанция не для меня, остановите самолет, я слезу. Господибожетымой, да неужели же я не найду  других развлечений, кроме этой партизанской войнушки в сбитых простынях? Я, блядь, клерк? Мне, блядь, негде больше острых ощущений отловить? Смешно, честное слово.

- Да ты не огорчайся так, - удовлетворенно сказала разведка, - не стоит. Если бы ты ее только видела, ты бы…

- Я ее видела, - сказала я

Видела, точно, года три назад, что ли? Тогда же спросила у любимого, не спит ли он с этой телочкой, и не пора ли нам того.

Любимый оскорбился – откуда, мол, я это взяла?

Ну, девочки, вы знаете – откуда. Есть такой специальный взгляд, по которому сразу понятно, что вот эта тетя с твоим дядей подсыпает. Сигнальный такой взгляд, ни с чем не перепутаешь.

- …и, знаешь, это у них давно,- вбила последний гвоздь Разведка, - лет десять. Или пятнадцать. И они время от времени… ну, ты понимаешь…

- Десять лет, - мысленно ужаснулась я, - бедный зайчег! Бедная Танечка! Надо же, как не свезло… А моей-то любви – всего пять, совсем маленькая еще… А больше и не вырастет. Ох, как жаль…

Любимый мне тогда сказал, что нибожемой ни с какой Танечкой, а я – дура.

Ну, я и отъеблась от мужчины. Меня, вообще, легко обмануть. В смысле – я ничего не проверяю за близкими людьми. Не читаю ни почту, ни телефон, ни мысли, не ищу яндексом, не подлавливаю на лжи, не расспрашиваю. Кредит доверия.

Любовь – такое дело, ты все время к кому-то привязан, это и так нелегко, и, хотя бы в этом  нужна свобода – свобода сообщать другому лишь то, что считаешь нужным.

В конце концов, говно всегда само всплывает. Вот как сейчас.

… и где справедливость? – взвизгнула Разведка, и я вынуждена была отвлечься от своих невеселых дум.

Оказалось, что резвая дама решила взять ситуацию в свои руки. Если уж от меня толку никакого -  не пропадать же мизансцене, ей-богу.

Прелесть в том, что если человек жаждет скандала, то он всегда может его устроить сам.

- Где, я спрашиваю, справедливость? – заходилась Разведка, - ты – тут, такая классная, а он – там, с этой Танечкой… Да как он мог?! Все мужики – козлы… Все бабы – суки..

- И солнце – ебаный фонарь, - мысленно подсказала я, и в очередной раз возблагодарила Бога, за то, что он, в неизреченной милости своей, попустил меня родиться женщиной. Да еще и прикрутил правильную сексуальную ориентацию, лапочка.

Потому что, вот, девачьки. С вами порою трудно бывает. Весь этот визг, писк, слезы, поиск справедливости, ага. Меня не хватает иногда не то, что на пять лет – на сорок минут. Как они с нами живут – я не понимаю, но, к счастью, это не мои проблемы.

Но, когда на нас стали коситься официанты, я поняла, что сейчас это моя проблема, и у меня есть два пути ее решения.

Либо вырубить Разведку литой пепельницей. Либо найти ей эту блядскую справедливость.

Не скрою, первый путь показался мне более соблазнительным, но, поразмыслив, я склонилась ко второму.

- Ну-ну. Успокойся, - сказала я, - Будет тебе справедливость. Вот сейчас мы выйдем из кофейни, зайдем в первый попавшийся сексшоп, я куплю там здоровенный розовый вибратор с зайчегом – ну, помнишь «Секс в большом городе»? вот как там. Потом, в торжественной обстановке, я нареку этот вибратор Танечкой. И – вуаля! – попранная справедливость будет восстановлена. Он – там – будет ебаться со своей Танечкой, а я – тут – со своей. Как тебе такое предложение?

- Ты всегда была циничной и бесчувственной. Неудивительно, что от тебя бегают мужики, - холодно сказала Разведка, и удалилась, задрав нос.

Вернувшись домой, я открыла коробку, и полюбовалась своим приобретением.

Я выбрала самого смешного зайчика, конечно, розового, но, все равно, прибор выглядел торжественно и дико на рабочем столе.

Откуда у ронина дорогой меч, ога.  С некоторой иронией я подумала о своей самурайской чести, и стала методично собирать шмотки любимого в четыре больших чемодана.

Ах, как жаль, - думала я, - как жаль, что наш крестовый поход закончился столь бесславно. А ведь мы провели наш корабль сквозь бурю, и не пали в боях, и даже прогулялись по пустыне. А теперь отпадем друг от друга как короста…

Понятно, что мужчину придется ампутировать. А шо делать?

Расклад простой.

Ну, хочешь ты ебать всех женщин мира – ну, еби. Лишь бы на здоровье. Но живи тогда один. Или предупреждай всех женщин мира ( в том числе – меня), о своих намерениях. Потому что я – вот я – за сексом по-домашнему еще и в очереди стоять не подписывалась, однозначно.

Или так  - ну, хочешь ты меня обманывать – ну, обманывай. Но уж ври как следует. Не попадайся. Ну, стыдно попадаться на вранье, находясь по ту сторону тридцатника. Потому что шулер – только тот, кто попался, и шулеров бьют больно. Такой закон природы. А кто я такая, чтобы идти против законов природы?

И, только когда я вымыла пол, вернулся мой дорогой м.

Все-таки у него прекрасная интуиция, и чувство сцены никогда не подводит. Я, как человек, руководствующийся в жизни скорее чувством ритма и равновесия, чем здравым смыслом, не могу этого не ценить.

- Ты куда-то собралась? – спросил мужчино, подразумевая чемоданы.

- Это ты собрался. К Танечке.

Мужчино быстро оценил обстановку, отпираться не стал, а сел на чемодан и загоревал:

- Ты не понимаешь… Все так сложно… Я так запутался…

- Ничего. Танечка же психолог, она все поймет и распутает, - успокоила я.

- Нет, ты не понимаешь! Я тебя люблю! И хочу!

- Но не могу и не буду?

- Ты не понимаешь! Ты должна понять!

Мужчино был вполне хорош в своем трагическом порыве, но я стала понемногу утрачивать безмятежность.

- Вот что, - сказала я (буря! скоро грянет буря!) – Давай вспомним, что я – ни разу не психолог, а простой непонятливый художнег, и даже местами пиротехнег. И, по своей непонятливости, вот сейчас могу кое-кому въебать в пятачину. Так, что лицевые кости, хрустнув, с чавканьем впечатаются в мозг. Поверь, у меня уже часов пять как руки чешутся въебать кому-нибудь в пятачину так, чтобы лицевые кости, хрустнув, с чавканьем впечатались в мозг. И один раз я уже сдержалась. И даже настоящая леди, в подобной ситуации, не сдержалась бы дважды. А я не леди. А простой непонятливый художник. Который раз в жизни вполне может позволить себе спокойно въебать кому-нибуть…

- С тобой спорить – все равно, что выходить с берданкой против тяжелого бомбардировщика, - горько сказал мужчино, - Ты всегда была…

- Циничной и бесчувственной?

- Довольно. Я ухожу, - царственно сказал мужчино, подхватил свои четыре чемодана, и был таков.

Вот, собственно, и все.

В этой истории нет морали, но есть интересное совпадение.

Ровно два года назад мой альбатрос вот так же мне махнул крылом (тогда – по своей воле), сообщив, что он – птица высокого полета и – ога – творческая личность, а я слишком практичная, циничная и, вообще, змея. А рожденный ползать летать не может, бе-бе-бе! И улетел.

Я пожала – чем там змеи пожимают? – сменила цвет волос и род занятий, завела себе нового любовника и жж, и уже стала находить положение дел удовлетворительным, но тут мой карлсон альбатрос прилетел обратно – типа забыл носки – и задержался еще на пару лет.

(в этот раз я была умнее, и все, что хоть отдаленно напоминало мужские носки, уложила в упомянутые четыре чемодана, так что возвращаться будет незачем)

Для самых умных – это я какбэ намекаю, что журналу стукнуло два года.

Поздравляйте, че.

А я, пожалуй, схожу в парикмахерскую рога отполировать, потом поставлю-таки пару спектаклей, потом еще одно дело закончу, потом денег еще малька подзаработаю, потом отосплюсь, а к концу лета, глядишь, открою сезон охоты на двухметровых негров. Или не очень негров, но, непременно, на крупную дичь. Ну, нравиться мне все большое, чего уж.

Такие дела.